Кухня ресторана еще сохраняла остатки тепла, наполненная ароматами ванили, карамели и мясного бульона. Шеф-повар Дмитрий Семенов, проходя по залу и кивая кланяющимся официантам, направился к черному входу, явно мучимый плохими предчувствиями.
Опять она... — пробормотал он про себя, находясь в тени угона.
Из-за двери вышла Елена, работница кухни, с привычным движением закинув на плечо большую холщовую сумку.
Дмитрий прекрасно понимал, что мелкие кражи — это часть жизни бизнеса. То масло, то бутылка вина, то упаковка креветок — все это происходило везде, он лишь ненавидел, когда его воспринимают за дурака.
Стой. — произнес он, когда она сделала шаг вперед.
Елена мгновенно напряглась, крепче сжимая сумку. Что-то не так? — спросила она, глядя на него с недоумением.
— Что у тебя в сумке? — спросил Дмитрий, выжидающе смотря на нее.
Елена медленно опустила взгляд на свою ношу.
Вы серьезно? — произнесла она.
Покажи — настаивал он.
Я ничего не брала.
Вот как? — Дмитрий скрестил руки. А мне кажется, что взяла. Либо ты открываешь сумку, либо я вызываю охрану.
Ее лицо на мгновение напряглось, затем она глубоко вздохнула и расстегнула молнию.
Дмитрий заглянул внутрь и замер. На дне среди свернутого пледа спал ребенок. Маленькая девочка с выбившимся из-под шапочки белокурым вихром.
Что за черт?.. — пробормотал он, моргая от шока.
— Это моя дочь. — быстро ответила Елена, прижимая сумку к груди с вызовом в голосе.
Он ждал, что найдет в сумке что-то ценное: сыр, бутылку или дорогой стейк. Но ребенок?
Ты... таскаешь с собой младенца на работу?
У меня нет выбора.
Дмитрий вздохнул, закрыл глаза, собираясь с мыслями, и предложил: Иди в кафе. Поговорим.
Елена колебалась, но затем, сжимая ремешок сумки, согласилась.
Кафе уже опустело. Дмитрий указал ей на стол у окна, предлагая сесть. Конфликт был неизбежен.
Кофе? Чай?
Нет, спасибо.
Дмитрий сел напротив, сцепив пальцы: Рассказывай.
Елена отвернула взгляд к окну. Потому что мне не с кем её оставить.
Разговор продолжался, поднимая все новые вопросы: множество проблем, которые выплывали на поверхность, словно старые раны. Дмитрий слушал, понимая, что за простыми словами стоит многострадальная жизнь матери, вынужденной делать невозможное ради своего ребенка.
